Казахстан рассматривает Иран как перспективного партнера для налаживания долгосрочного экономического партнерства, особенно в свете снятия с него санкций. Товарооборот между двумя странами колеблется в пределах $800 млн – $1 млрд ежегодно, однако стороны не раз высказывались за необходимость довести его как минимум до $3 млрд. Активизации экономического сотрудничества должно способствовать полноценное начало работы запущенного в 2014 году железнодорожного сообщения по маршруту Жанаозен – Гызылгая – Берекет – Этрек – Горган.

Товарная структура экспорта РК в Иран представлена в основном пшеницей, меслином, плоским прокатом из железа или нелегированной стали. Иран в основном поставляет в Казахстан орехи, легковые автомобили и прочие моторные транспортные средства.

В структуре импорта из Ирана преобладает обработанная продукция. В составе импорта также имеется продукция товарных групп ««Машины, оборудование», «Строительные материалы», «Минеральные продукты», «Продовольственные товары», «Металлы и изделия из них».

Председатель экспертного совета фонда поддержки научных исследований «Мастерская евразийских идей» Григорий Трофимчук сказал газете «Литер», что Иран вполне может создать с Евразийским союзом зону свободной торговли по индивидуальной схеме, как это примерно происходит с Вьетнамом или другими странами, не связанными с ЕАЭС общими границами. Однако внутри ЕАЭС даже по Карабаху велась очень сложная дискуссия, а Иран – это более сложный комплекс проблем.

Придётся учитывать ряд факторов, например проблему российско-азербайджанских отношений после интегрирования Ирана в ЕАЭС. По этим и другим причинам гораздо выгоднее иметь внутри одного и того же экономического блока не только Иран, но и для равновесия Китай. Еще один чувствительный момент – вероятные поставки Россией комплексов С-300, предназначенных для Ирана. Пока они не поставляются. На этот счёт сделано заявление, целью которого является измерение его информационно-политических последствий. Примерно то же самое происходило с неоднократными заявлениями Москвы о размещении «Искандеров» на территории Калининградской области. Если РФ поставит такие системы Ирану в реальности, это изменит всю геополитическую картину мира, и тогда уже сложно будет говорить о мирном развитии проекта ЕАЭС. Во всяком случае, ни Астане, ни Минску уже не удастся в этих рамках дистанцироваться от политики, подчеркнул эксперт.
«Всю интеграцию с современным Ираном наглухо тормозит его ментальность, когда любые переговоры с этой страной ведутся десятилетиями. Нефть Ирана, вброшенная на рынок ЕАЭС, вряд ли собьёт те же цены на бензин внутри стран-участниц, во всяком случае, пока таких вдохновляющих примеров не наблюдалось. Иран – крайне интересный объект для евразийской интеграции, в том числе в плане каспийского сотрудничества, туризма», –подчеркнул Григорий Трофимчук.

Риски есть, но есть и выгода

Специалист по Ирану, ведущий эксперт Российского института стратегических исследований Аждар Куртов заметил, что санкции оказали серьезное негативное воздействие на экономику Ирана. У страны существенно сузились доходы от экспорта, ведь ограничения главным образом ударили именно по экспорту иранской нефти. Сейчас Тегеран крайне заинтересован в увеличении своих доходов от внешней торговли. В этом смысле интерес иранцев к развитию сотрудничества с ЕАЭС вполне объясним. Но, во-первых, санкции еще не сняты, а только временно смягчены. И на самом деле нет достаточных оснований считать, что в июне этого года будет полностью согласован и подписан договор «шестерки» с Ираном по его ядерной программе. По крайней мере, и иранская сторона, и американцы за последние дни сделали много заявлений, которые работают скорее на скепсис, чем настраивают на позитив. Иранцы, например, настаивают, чтобы санкции были сняты окончательно и одномоментно. Американцы наверняка на это не пойдут. Это следует и из уже опубликованного текста подготовленного соглашения, и из заявлений президента США Барака Обамы.

В системе права США президент может в некоторых случаях и без участия конгресса подписывать некие обязательства во внешней политике, но следующий президент может их отменить. В политическом плане это делает ситуацию неустойчивой. Такие обстоятельства вовсе не способствуют установлению продвинутых отношений между ЕАЭС и ИРИ, считает эксперт.

Эксперт центра геополитических исследований «Берлек-Единство» Дмитрий Михайличенко заметил, что заявления о стремлении таких стран, как Вьетнам, Сирия и Иран, присоединиться к ЕАЭС носят резонансный характер и свидетельствуют о геополитической и геоэкономической притягательности структур евразийской интеграции для многих стран. Иран – мощное государство, которое категорически не устраивает западный гегемонизм, поэтому его геополитическая активизация вполне оправдана. Что же касается экономических преференций, то они, несомненно, есть. В санкционный период Россия пыталась закупать нефть из Ирана в обмен на товары российского производства. Эти инициативы свидетельствуют о том, что, несмотря на ограничители, потенциал для сотрудничества двух евразийских стран, несомненно, есть, считает он.

Есть чем торговать

Аждар Куртов заметил, что у Ирана совершенно иная экономическая и политическая система, чем у стран Евразийского экономического союза. Однако в отношении перспектив создания зоны свободной торговли нельзя категорично отрицать такую возможность, но здесь не все так просто. Из пяти стран ЕАЭС торговля с Ираном по-настоящему значима лишь для одного государства – Армении. Например, в Россию иранский экспорт за прошлый год составил всего $291,1 млн, в Казахстан – $183,4 млн. Для сравнения: в не входящий в ЕАЭС Китай экспорт составил $6,5 млрд, а в Туркменистан – $754 млн. Не намного лучше дела обстоят и с импортом Ирана: в первую двадцатку стран из государств ЕАЭС входит только Россия с показателем $671 млн. Иран – значимый экспортер нефти и продовольствия. Но эта продукция практически не востребована на рынках ЕАЭС, за исключением Армении.

«Правда, зона свободной торговли – это не всегда линейная схема купли-продажи товара для внутреннего потребления. Возможны и своповые схемы, варианты создания СП для той же нефтепереработки. Пока Иран не показал свою готовность пустить иностранный капитал в свою внутреннюю разработку нефтедобычи и ее переработки. Изменит ли Тегеран этот подход, сказать невозможно. У них ведь есть негативная история участия иностранцев в этом бизнесе. Это британцы, которые еще в 50-х годах прошлого века добывали иранскую нефть. Нужно ли странам ЕАЭС иранское продовольствие? Ответ на этот вопрос преимущественно отрицательный: ни Белоруссии, ни Кыргызстану, ни Казахстану оно, по большому счету, не нужно. Есть интерес к экспорту в Иран продовольствия из ЕАЭС. Например, в прошлом году Иран импортировал семена продовольственной пшеницы на $2 млрд 289 млн, кормовую кукурузу на $1 млрд 751 млн, очищенный рис на $1 млрд 409 млн, жмых и другие твердые субпродукты на $1 млрд 239 млн. Речь идет об экономической интеграции, а не о создании военно-политического союза. Нужно четко различать эти понятия. Как не нужно видеть в экономическом сотрудничестве некую угрозу проникновения с территории Ирана исламизма. Иран – шиитское государство, а шиитские общины ни в одном из государств ЕАЭС не доминируют. Поэтому надо двигаться в направлении создания зоны свободной торговли с Ираном. Можно вспомнить отношения в сфере торговли Ирана с СССР в начале 70-х годов прошлого века. Как ни странно, но Союз был одним из ведущих торговых партнеров Ирана. Поэтому возможности увеличения экспорта в Иран все же есть, и немалые. В том числе и экспорта высокотехнологичной продукции», – заметил Аждар Куртов.

В любом случае России, Ирану и Казахстану нужно будет вырабатывать консолидированную политику в вопросах продажи углеводородов.

«Если присоединение Ирана к ЕАЭС все-таки произойдет, это крайне болезненно будет воспринято Западом и Израилем. Но это ожидаемые риски, которые обусловлены невозможностью существования мира в однополярном формате», – считает Дмитрий Михайличенко.

Марат ЕЛЕМЕСОВ, Алматы