Тема визового режима со странами Средней Азии уже многажды всплывала в информационно-политическом пространстве и, надо думать, еще многажды будет озвучена в преддверии грядущих выборов.

Но сегодня у сторонников этой заградительной меры появился буквально железобетонный аргумент – ИГИЛ. Лидеры «Исламского государства», что не секрет, Москве уже грозили своими «санкциями», а недавний инцидент со студенткой МГУ Варварой Карауловой стал лишним напоминанием, что надеяться на одну лишь силу дипломатии и патриотическое воспитание не приходится. Надо что-то делать.

Депутаты-коммунисты Валерий Рашкин и Сергей Обухов знают, что именно: закрыть южные границы, ввести визовый режим со странами Средней Азии, откуда в Россию наблюдается наиболее интенсивный поток трудовой силы. Со своей идеей законодатели поспешили поделиться с главами Федеральной миграционной службы и Федеральной пограничной службы. Константину Ромодановскому и Владимиру Кулишову они и направили свои предложения – подумать.

Идея проста: визовый режим как минимум позволит российским спецслужбам куда более тщательно проверять претендентов на работу в России. Сейчас мигранты из стран Средней Азии въезжают к нам по внутренним паспортам, которые и проверить не всегда представляется возможным, а так будут подавать в российские посольства полный комплект документов.

В беседе с обозревателем KM.RU политолог, главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов предостерег российские власти от слишком простых решений в деле обеспечения безопасности страны:

– Депутаты наши, конечно, буквально фонтанируют идеями в преддверии отпусков. Но хорошо бы им было перед тем, как предлагать такие смелые идеи, заглядывать в ранее принятые с их же участием решения.

Из постсоветских стран Средней Азии как минимум две не могут даже обсуждаться как претенденты на визовый режим – это Киргизия и Казахстан. Ведь они уже приняты в состав Евразийского экономического союза. И данное соглашение было ратифицировано Государственной Думой.

Среди обязательств, которые взяла на себя Россия согласно этому соглашению, был и пункт по организации свободной рабочей силы. И граждане этих двух стран имеют возможность свободно прибывать в Россию, даже не регистрируясь в органах ФМС, как все прочие мигранты.

Но остаются еще Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан. С последним у нас и так уже есть визовый режим, да еще и соглашение о двойном гражданстве истекло с ними как раз в этом году. Мигрантов оттуда к нам едет не так много, они больше предпочитают Турцию.

Остаются две «проблемные» страны – Узбекистан и Таджикистан. Оттуда действительно наблюдается солидный приток мигрантов, особенно из Узбекистана. Однако и тут есть принципиально важный для нас нюанс: Таджикистан является следующим после Киргизии кандидатом на вступление в Таможенный союз.

Официальную соответствующую заявку Душанбе еще не подавал, но по этой части в довольно плотном режиме с ними ведутся переговоры. И если мы сейчас примем решение о введении визового режима, то совершенно очевидно, что на этих планах будет поставлен крест. Более того, таджики наверняка начнут торговаться и о стоимости пребывания на их территории нашей военной базы, комплекса космического слежения «Окно» в Нуреке. Нам это, мягко говоря, не очень нужно.

Другое дело, что депутаты подняли действительно актуальную проблему, поскольку потенциальная террористическая угроза со стороны мигрантов существует – это факт, причем общемировой. Мигранты являются очень удобной средой для распространения маргинальных экстремистских настроений.

Для террористов трудовые мигранты удобны именно тем, что в любой стране они стараются жить обособленно, им просто так легче выживать на чужбине. Они, как правило, плохо знают язык страны пребывания, ее законы и им проще обращаться за помощью к соотечественникам, нежели в официальные структуры. Они вообще стараются лишний раз на глаза властям не попадаться.

Внедрить в эти общины агентов с нашей стороны – также задача не из простых. В том же Таджикистане люди селятся и контактируют между собой «компактно», на основе землячеств. Их традиции издревле подразумевают такие вот ячейки взаимоотношений. А это значит, что для того, чтобы в ту или иную группу мигрантов внедрить нашего агента – он мало того, что должен быть таджиком, что естественно, но еще и выходцем из того же региона.

Вообще наша внешняя политика на протяжении долгих лет сталкивается со взаимоисключающими тенденциями. С одной стороны, мы стремимся обеспечить собственную безопасность, что естественно. С другой стороны, мы работаем по вектору интеграции, куда входит, в частности, расширение Таможенного союза. И тут как раз приходится выбирать: или ставить заслоны, или максимально развивать торговые отношения. Совместить одно с другим вряд ли удастся.

Но ведь и безопасность страны не обязательно должна обеспечиваться именно запретительными мерами. Нужно плотно и ответственно работать над налаживанием контактов с правоохранительными органами Таджикистана и Узбекистана, как бы сложно это не было, особенно в случае с Узбекистаном.

Работать нужно над тем, чтобы в конечном итоге иметь возможность «точечно» вычислять сторонников ИГИЛ, а не грести всех мигрантов под одну гребенку, забывая о презумпции невиновности.

То есть нам не нужно строить свою «великую российскую стену», а стараться стать настолько привлекательными для узбеков и таджиков, чтобы наша внутренняя безопасность стала бы не только нашей, но и их проблемой.