Сенатор Константин Добрынин вряд ли не отдавал себе отчета в том, какую законодательную бомбу он подготовил, но решил рискнуть.

Все равно из Совфеда скоро уходить. А, значит, можно громко хлопнуть дверью.

Его законопроект провоцирует новую битву «красных» и «белых» уже самим своим титулом: «О противодействии реабилитации преступлений сталинского тоталитарного режима (сталинизма)».

Предметная работа над законопроектом (если до этого дело дойдет, что вероятно) скучной быть не обещает. В том числе и в силу совершенно объективных причин.

С самых высоких трибун о той эпохе говорилось много всякого, подчас прямо противоположного и, нередко, взаимоисключающие параграфы встречались в рамках одного выступления, а то и высказывания.

Кремль (говоря обобщенно) сегодня понимает, чем именно сакрален Сталин для масс; понимает, что не ровня он ему по многим пунктам. Не может дать искомого «сталинского порядка», лоялен к откровенным преступникам, кивая на отсутствие судебных решений и, соответственно, презумпцию невиновности.

Этот «комплекс неполноценности», вероятно, провоцирует исключительно бытовую зависть к покойному генералиссимусу, заставляет вступать с ним в заочный бой за симпатии народные.

Но второй Ялты пока, увы, не получается. Приходится пока гадать, переплюнет ли Владимир Владимирович на ближайшей сессии Генассамблеи ООН хотя бы Никиту Сергеевича с ботинком. По степени внушаемости.

Вероятно, это сложное отношение политической элиты к личности и наследию Сталина находит отражение и в общей амбивалентности публичных оценок. Полки книжных магазинов ломятся от прославляющей Вождя литературы, его афоризмы охотно используются в государственнической публицистике, но тут же возлагаются цветы к мемориалам жертв политических репрессий, звучат из высших уст слова, клеймящие «палачей», а также хрестоматийное «у нас же не 37-й год».

Должно ли так и быть? Вопрос скорее дискуссионный. Но, в любом случае, тогда и удивляться наплыву законодательных инициатив как от сталинистов, так и от их анти не приходится. Со всеми придется работать.

В беседе с обозревателем KM.RU политолог, руководитель Центра гуманитарных исследований РИСИ Михаил Смолин отметил пользу от самого факта подобных законодательных инициатив вне зависимости от их содержания:

– Эта тема в медиапространстве будет горячо муссироваться до тех пор, пока само государство не выработает четкую позицию, не определится со своим однозначным отношением к периоду от революции 1917 года до смерти Сталина. В обществе сегодня наличествуют абсолютно полярные мнения по тому, как этот период следует оценивать.

На государственном уровне должно быть дано однозначное определение – была ли сталинская эпоха однозначно черной страницей нашей истории, или же речь должна идти лишь о некоторых «перегибах», которые партия впоследствии решилась исправить силами последующих генсеков.

Если же смотреть на этот вопрос не ангажировано, то прежде всего следует заметить, что вообще-то во многих странах существует законодательство, которое определяет и регулирует видение той или иной исторические эпохи.

Тут привести пример Польши, где существует Институт памяти, отслеживающий, как польским обществом воспринимаются те или иные исторические моменты, там же существует и особый корпус следователей, которые уполномочены возбуждать уголовные дела против тех, кто не поддерживает официально принятые польским государством мнения по тому или иному периоду в истории государства. Что-то похожее существует также в Германии, Чехии и некоторых других странах.

На мой взгляд, вполне естественно, когда внутри государства существуют какие-то споры по историческим событиям и персонам. Но все же должна быть единая официальная государственной позиция. Робкие попытки установить ее у нас уже предпринимались – достаточно вспомнить идею с единым учебником истории. Быть может не вполне удачную, поскольку на выходе он получился довольно сырым и неоднозначным.

Но это уже детали. Важно, что сам процесс на законодательном уровне запущен. Мы потихоньку походим к дате столетия революции, и чем ближе мы к ней будем, тем больше будет и приуроченных к ней законодательных инициатив – как слева, так и справа.

Но это значит лишь то, что государство будет просто вынуждено наконец-то однозначно определиться со своим отношением к сталинской эпохе, вообще к большевизму. И уже в этом есть большая польза такого рода инициатив, вне зависимости от того, как мы к ним относимся.