ИА REGNUM: В государственных СМИ Таджикистана появилась информация о том, что спецслужбы Запада «помогают террористам». Насколько она достоверна?

Сейчас очень сложно давать оценку мятежу генерала Абдухалима Назарзоды. Мало объективной информации и много противоречащих друг другу версий.

Пока, исходя из имеющихся сведений, я не вижу признаков того, что за выступлением таджикского генерала стояли западные силы. В большинстве случаев государственный переворот, осуществляемый при поддержке американских спецслужб, представляет собой сложную многоэтапную операцию, в которой задействовано большое число людей и организаций. Смена режима сопровождается дипломатическим давлением, экономическими санкциями, угрозами применения военной силы, информационной кампанией, активностью НКО и так далее — то есть, подготовкой условий. Ничего подобного в Таджикистане мы не наблюдали.

Более того, судя по той паузе, которую взяло внешнеполитическое ведомство США после боестолкновений, думаю, для американского посольства произошедшее было неожиданностью, и американские дипломаты сами пытались проанализировать события.

Не удивлюсь, если действия Назарзоды объясняются исключительно внутренними обстоятельствами, уходящими корнями в историю гражданской войны и спровоцированными последними репрессиями против сторонников таджикской оппозиции или вовсе криминальными интересами. Надеюсь, спустя какое-то время мы будем иметь более широкую картину произошедшего.

ИА REGNUM: Какая из республик Средней Азии в настоящий момент является самой уязвимой для внешних угроз?

Для Средней Азии наиболее опасны не внешние, а внутренние угрозы. Такие как противоречия между политико-территориальными группами, ведущими борьбу за власть; этнические, пограничные и водные конфликты между государствами региона, радикальные религиозно-политические течения, преступные группировки и так далее.

Эти факторы при определенных условиях могут привести к взрывоопасным явлениям в каждом из пяти государств Средней Азии. Угрозы имеют преимущественно внутренние причины, но они могут быть использованы внешними центрами силы, такими как США или международные исламистские секты, в своих стратегических интересах — для расширения влияния в регионе и вытеснения геополитических конкурентов в лице России и Китая.

На сегодняшний день среди стран Центральной Азии радикальный исламизм имеет наиболее прочные позиции в Таджикистане, а у Вашингтона наиболее широкий спектр возможностей сохраняется в Киргизии. Ситуация, вместе с тем, динамично меняется: впереди сложный период транзита власти в Казахстане и Узбекистане.

ИА REGNUM: Могут ли заявления официального Душанбе о причастности Запада означать попытку искусственно завысить уровень угроз с тем, чтобы получить дополнительную помощь от России или Казахстана? Тем более, что сейчас осуждается вопрос о вступлении Таджикистана в ЕАЭС.

В Москве адекватно оценивают трудности, с которыми сталкивается Таджикистан в сфере безопасности. Они носят долгосрочный и фундаментальный характер, обусловленный как внутренними проблемами, так и сложным внешним окружением республики. Поэтому было принято политическое решение об оказании стране самой масштабной в ее постсоветской истории военно-технической помощи.

Это решение было принято и начало воплощаться в жизнь еще до акции генерала Назарзоды и вне связи с ней. К слову, последние события еще раз показали, что шаги российского руководства были своевременными и обоснованными.

ИА REGNUM: Хватит ли у президента Таджикистана Эмомали Рахмона сил, чтобы удержать ситуацию и не допустить масштабного конфликта, который мог бы разгореться в стране после смерти «мятежного генерала»?

К сожалению, учитывая текущую социально-экономическую и политическую обстановку, подобные сентябрьским кризисные явления практически неизбежны в Таджикистане.

Крупные вооруженные столкновения с правительственными силами происходят здесь регулярно с периодичностью в два-три года и особенно характерны для районов, где традиционно сильны оппозиционные настроения.

На мой взгляд, по итогам этих событий руководству Таджикистана, которое действовало решительно, а иногда и крайне жестко, в целом удалось обеспечить контроль над обстановкой в стране, включая ее неспокойные области. Более того, их результатом стало усиление административного ресурса центра на местах и существенное ослабление политических противников президента Эмомали Рахмона.

После смерти Абдухалима Назарзоды ситуация будет развиваться по схожему сценарию, эволюционируя и дальше в направлении авторитарной политической модели.

Для Таджикистана вопрос состоит в том, можно ли было достичь здесь относительной политической стабильности без кровопролития? Реально ли было интегрировать оппозиционные силы в управленческий строй, как это предполагалось в 1997 году? И был бы порядок, основанный на балансе интересов различных территориально-политических анклавов, более устойчивым, чем высокоцентрализованная система, опирающаяся на силовой аппарат?

ИА REGNUM ранее сообщало, что 4 сентября 2015 года в городе Вахдат и в столице Таджикистана группы вооруженных боевиков напали на сотрудников правоохранительных органов, убив и ранив нескольких человек. Таджикские власти обвинили в подготовке и проведении данных терактов бывшего замминистра обороны генерал-майора Абдухалима Назарзоду, действовавшего, как считают следователи Генпрокуратуры республики, по поручению и при финансовой поддержке председателя Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) Мухиддина Кабири. В то же время сам генерал Абдухалим Назарзода опроверг эти обвинения и заявил, что теракты были совершены спецслужбами Таджикистана с целью дискредитировать местную оппозицию.