Взять нечего?

На фоне новостей из Европы рост страхов насчёт мигрантов понятен. Даже несмотря на то, что их приток в РФ в последние год-два снизился. «Многие приезжали на сезонные работы, отправляли переводы семьям в Узбекистан, Таджикистан, Киргизию, – говорит Дмитрий Александров, эксперт по Центральной Азии Россий­ского института стратегических исследований. – Но рубль падал по отношению к доллару быст­рее, чем валюты этих стран, заработки упали, рабочих мест стало меньше». Кроме того, кому-то из гастарбайтеров въезд в Россию оказался закрыт. В прошлом году глава Федеральной миграционной службы К.Ромодановский сообщил, что в чёрных списках 1 млн 330 тыс. иностранцев. Впрочем, серьёзная кара за нарушение миграционных законов коснулась немногих: лишь для 5 тыс. въезд закрыт на 10 лет, для 50 тыс. – на 5. Тем временем, по данным ФМС, в 2015 г. на территории РФ находились 9,9 млн иност­ранцев и лиц без гражданст­ва (в 2014 г. – 10,9), было выдано разрешений на работу 216 тыс. (ранее 1,3 млн) и трудовых патентов 1,7 млн (2,3 млн в 2014 г.).

Точного числа нелегальных мигрантов у нас не знает никто. Эксперты РАНХиГС, например, недавно насчитали их 4 млн, хотя есть и более пугающие оценки. Но даже на этом фоне цифра в 1,2 млн беженцев на шее 500-миллионной Европы просто меркнет. Каким бы ни было падение рубля, ситуация в экономике у наших соседей ещё хуже. Примета времени: в Москве у входа в дешёвые рестораны можно встретить стайки плохо и не по погоде одетых молодых людей – явно бывших дворников, выпрашивающих деньги или хотя бы объедки. О том, что делают в отношении «аборигенов» те, кто понаглее, говорят криминальные сводки: выходец оттуда-то в тёмной подворотне ударил женщину и отнял телефон, выходец оттуда-то попытался изнасиловать девушку в лифте… Это ещё не потерявшая всякий страх и упивающаяся безнаказанностью толпа, как в Кёльне, но уже и небезропотная масса.

«Доступная нам официальная статистика опровергает представления о более высокой криминальности мигрантов», – утверждает Арина Дмитриева, научный сотрудник Института проб­лем правоприменения (ИПП). Однако признаёт, что статистика показывает лишь вершину айсберга – раскрытые преступления. А незаявленные? А непринятые заявления? А нераскрытые? По данным ИПП, вообще в прошлом году граждане обращались к правоохранителям 29 млн раз, до суда дошёл 1 млн дел, и объяснения этому могут быть самые разные.

Голодные, злые, фанатичные?

«Как говорится, есть ложь, большая ложь и… статистика, – напоминает Константин Крылов, публицист. – Нужно учесть ещё и то, что огромное количество приезжих из культурно далёких от нас регионов уже получили российское гражданство. При этом у нас вообще очень благоприятная среда для развития этнокриминальных сообществ. Некоторые просто боятся заявлять о насилии со стороны их представителей. Вообще ситуация с мигрантами в России уже гораздо хуже, чем в Европе. Просто мы этого пока не понимаем и не хотим замечать».

Тем временем у униженных и голодных работяг-мигрантов кроме воровства и грабежей появилась ещё одна возможность подвести под свои обиды на Россию и борьбу за «место под солнцем» идеологическую базу – примкнуть к экстремистам, съездить в Сирию за опытом. Проповедники и вербовщики, как выясняется, действуют уже прямо в российских городах.

Байка про старого узбека однажды действительно может перестать быть байкой.