Свои выводы The Financial Times делает на основании статистики инвестиций в развивающиеся рынки. Ведущие инвестиционные фонды, по их подсчетам, заметно снизили объем прямых инвестиций в Россию и Бразилию, в то же время, увеличив их в технологические отрасли экономик Тайваня и Южной Кореи. Действительно ли существуют подобные изменения, можно ли называть их структурными, и представляет ли уменьшение интереса со стороны инвесторов какую-то угрозу для группы БРИКС, мы спросили у начальника сектора международных экономических организаций Центра экономических исследований РИСИ Вячеслава Холодкова:

«Статья в The Financial Times меня не удивила, потому что не только западные средства массовой информации, но и официальные круги уже неоднократно пытались похоронить БРИКС. Если вы помните, в прошлом году на Давосском всемирном экономическом форуме уже звучали пессимистические оценки — БРИКС умирает, БРИКС потеряло дыхание, БРИКС на исходе. Такие пессимистичные оценки связаны с тем, что группа представляет реальную угрозу для Запада, поскольку она борется за более справедливые порядки в мировой экономике, за ее перестройку и, прежде всего, пересмотр системы международных финансов. Естественно, БРИКС является альтернативой современной международной экономической системе, которая построена в интересах западных стран, и правила ее диктуются именно западными странами.

Статья в The Financial Times построена в основном на данных последнего обзора Юнктад (конференция ООН по торговле и развитию, прим. «ЭС») по мировым потокам прямых иностранных инвестиций. В этом обзоре отмечается изменение инвестиционных потоков. В частности их увеличение в экономику развитых стран и резкое снижение в экономики стран переходного периода. Те факты, которые интерпретирует The Financial Times, взяты именно из этого обзора и часть фактов, безусловно, передергиваются.

Если говорить о России, то действительно у нас наблюдается резкое сокращение прямых иностранных инвестиций на 92%. В 2014 году Россия была на 5 месте по этому показателю, в 2015 году вышла из десятки. А вот что касается Бразилии, то она по-прежнему входит в десятку стран по этому показателю, бразильская экономика привлекла в прошлом году 56 млрд долларов. Так что здесь информация неправильная.

На основании этих цифр The Financial Times делает вывод о необходимости заменить Бразилию и Россию на Тайвань и Южную Корею. Но в этом случае они выдают желаемое за действительное. Во-первых, группа БРИКС образовалась не только потому, что в эти страны был достаточно сильный приток иностранных инвестиций. Она образовалась по другим причинам, за основу были взяты общность взглядов на мировую экономику, схожесть политических позиций и общий подход к перестройке мировой экономики.

Кроме того, необходимо посмотреть глазами Китая на такую рокировку. Как он может согласиться, чтобы в пятерку стран вошел Тайвань, ведь он даже не признает его самостоятельной страной и субъектом международных отношений. Уже хотя бы по этой причине он не может заменить Россию или Бразилию в этой пятерке.

То же самое касается Южной Кореи, которая по своим политическим позициям – член западного лагеря. У нее совершенно отличные взгляды как на мировую экономику, так и на мировую политику, в корне отличные от стран пятерки. Статья в Financial Times не только субъективная, но и направленная на то, чтобы скомпрометировать группу БРИКС, показать бесперспективность ее существования и дальнейшего развития. А также попытка подкинуть идею образования нового объединения, в котором Россию и Бразилию заменили бы «троянские кони» западного сообщества».

Андрей Петров