Аккурат к юбилею первого президента РФ Бориса Ельцина социологи из Левада-центра представили результаты очередного опроса, в котором просили респондентов оценить его эпоху. Результат оказался предсказуемым и совсем не «юбилейным»: 56% сочли, что ельцинские 1990-е принесли России больше плохого, чем хорошего, и лишь 20% склонились к противоположной позиции.

Но, оценивая ту эпоху и взвешивая все ее бесконечные за и против, полезно будет хотя бы в факультативном режиме озадачиться другим вопросом — так ли мы далеко от тех времен ушли? Можно ли говорить, что сегодня в нашем государстве не осталось никакого намека на ту эпоху? Даже самый небрежный обзор сегодняшней номенклатуры такое утверждать не позволит. Дело ушедшего в 2007 году Бориса Николаевича пусть и не побеждает, но живет. И чувствует себя нынче вполне даже ничего.

Анатолий Чубайс — первое имя, всплывающее в памяти, когда рассуждаешь о «мостиках» в ту эпоху. При Борисе Николаевиче он побывал и руководителем Госкомимущества, и зампредом правительства, и руководителем администрации президента. Сейчас он скромный глава нескромной госкорпорации, у которой «очень много денег» и обанкротившийся недавно завод. Злые языки судачат, что Анатолий Борисович «непотопляем» в силу неких закулисных договоренностей, согласно которым нынешний президент и его окружение не должны обижать тех, кто входил в пресловутую «семью» или был к ней близок.

 

Птенцы гнезда Бориса

Можно ли сказать, что Анатолий Борисович как-то системно влияет на современную политику и, в частности, на принимаемые Владимиром Путиным решения? Это было бы, пожалуй, слишком смелой версией, однако в своей области господин Чубайс вполне полновластен и, более того, до сих пор так и не дал ни обществу, ни его «компетентным» представителям никаких разъяснений по поводу всех допущенных им «косяков» как при работе у Ельцина, так и на нынешней должности в «Роснано». Та толика власти и влияния, что остались в распоряжении Анатолий Борисовича, вполне позволяет ему нынче толкать полные оптимизма речи на дорогих корпоративах.

Уверенно себя чувствует и другой «птенец гнезда Бориса» — Сергей Владиленович Кириенко, который при Борисе Николаевиче успел побыть аж премьер-министром. Сегодня Киндер-Сюрприз (такую кличку он получил за феноменально юный для премьерского кресла возраст) возглавляет госкорпорацию «Росатом». Выпускник Горьковского института инженеров водного транспорта и Академии народного хозяйства при Правительстве РФ, как несложно догадаться, имеет самое отдаленное отношение к атомной энергетике, зато самое прямое к все той же «семье» и, стало быть, к всем тем договоренностям, дарящим особо отличившимся и умеющим себя вести в изменившихся обстоятельствах настоящую синекуру.

«Борис Ельцин создал собственный клан, который на сегодняшний день представляется очень влиятельным и занимает важные позиции, в том числе и в органах государственной власти, — сказал “Русской планете” политолог, доцент философского факультета МГУ Борис Межуев. — Эти люди заработали серьезный авторитет на Западе, они являются сегодня важным звеном для взаимоотношения с определенными кругами в Европе и США».

Обзор тех кадров, коими сегодня представлен, скажем, экономический блок правительства, указывает нам вполне прямо, что львиная доля людей, занимающих сегодня ключевые посты в экономическом блоке, обязана своим положением и состоянием именно Борису Николаевичу. И это еще один аргумент в пользу того, что определенное влияние на политическую жизнь современной России люди из «клана Ельцина» оказывают. Как ни крути, но первый российский президент сумел создать то, что оказалось не под силу последнему советскому генсеку — собственный клан. Людей Горбачева не было или почти не было в ельцинской номенклатуре, но при Владимире Путине птенцы «семьи» чувствуют себя вполне уверенно. И стремятся, конечно, как-то смягчить негатив в общественном мнении относительно «лихих 90-х», при каждом удобном случае приводя положительные аргументы в защиту того времени и, в частности, подчеркивая, что и нынешний президент – преемник Ельцина.

Эпоху Ельцина, конечно, не стоит демонизировать в том плане, что из нее вышли якобы одни лишь отпетые негодяи и враги России. Немалая часть людей из так называемого ельцинского призыва сегодня честно и добросовестно работают на благо страны, пусть и не имея при этом власти. Они, скорее, не «люди Ельцина», хотя и попали во властную номенклатуру в середине или конце 90-х и началом своей карьеры обязаны пусть и не персонально Борису Николаевичу, но уж точно его окружению, в том числе и ближнему. И они тоже несут в себе дух того времени. Надо ли его «выветривать» – вопрос дискуссионный. Во всяком случае, тот же опрос либерального Левада-центра показал, что особой нужды в этом пока что, пожалуй, нет.

Но все же витающий в коридорах правительства» дух 1990-х — это то, на что, кажется, действительно стоило бы уже давно обратить внимание. Так ли он безвреден, если его носителями являются люди, принимающие оперативные решения и прикидывающие, как долго еще стоит «мариновать» те самые «майские указы» Владимира Путина, ссылаясь на мантры из «правильных» западных учебников?

Даешь эксперименты?

«Какая-то небольшая часть из того “ельцинского призыва” пытаются сегодня во власти проводить столь удобную им политику, полагая, что России было бы не вредно в том числе вернуться и к “шоковой терапии” в экономике, которую мы прекрасно помним, — заметил в интервью РП политолог, директор Центра гуманитарных исследований РИСИ Михаил Смолин. — Им свойственна усвоенная еще в те годы манера отношения к гражданам страны, как к подопытным, на которых можно ставить эксперименты».

Но попытки экспериментов сегодня прочитываются народом, который далеко не дурак, очень легко. Неприятие к такого рода отношению им выработано четко, и шансы системных либералов добиться по этой части значительных успехов не видятся серьезными. Прививка, полученная в 1990-е, действует отменно.

Тем не менее экономические представления, что преобладали во времена Ельцина, сегодня продолжают оставаться и для нынешней власти актуальными. Дело Ельцина пусть и не побеждает, но все же живет, подпитываясь кадрами из Высшей школы экономики и находя утешение в докладах Центра Карнеги. Вряд ли это, однако, стоит считать чем-то непоправимым. Переболеем.