Напомню, что самым кровавым терактом, совершенным в России с применением аналогичных методов, был подрыв здания правительства Чеченской Республики в 2002 году с помощью «КамАЗа», начиненного взрывчаткой. Тогда три террориста, среди которых была и женщина, взорвали грузовик на территории, прилегавшей к административному зданию. В результате этой атаки погиб 71 человек, а 640 получили серьезные ранения. Бюджет террористического акта, по оценкам правоохранительных и судебных органов, составил тогда около $18 тыс.

Стоит отметить, что использование большегрузного автомобиля в качестве оружия — это не новация, а скорее уже традиционный метод террористической борьбы. Однако та бесчеловечность, с которой был осуществлен преступный замысел в Ницце, демонстрирует стремительный рост и новый виток террористической жестокости в Европе.

Если провести ретроспективный анализ, то можно вспомнить, что во второй половине XX века левоэкстремистский терроризм в государствах Западной Европы был уделом интеллектуальной преступной «элиты». Совершение террористических актов суицидального характера в нынешних европейских реалиях — это удел «террористической пехоты». Именно к этой террористической страте закомплексованных молодых людей, не имеющих шанса попасть в среднее и высшее звено террористических организаций, относился и водитель грузовика в Ницце.

В России террористические акты такого уровня научились предотвращать, используя методы давления на социальную базу терроризма — предполагаемых пособников и участников террористических организаций. Но в государствах Европы российские методы борьбы назвали варварскими и осудили их на уровне международных политических и судебных институтов.

Но именно плоды той работы пожинают и Европа, и Россия. Приходится констатировать, что в нынешних условиях в Европе террористический акт, аналогичный нынешнему, предотвратить практически невозможно. И не только потому что мужчина, использовавший грузовик в качестве оружия, не вызывал подозрений у антитеррористических сил Франции. Дело в том, что европейские страны упустили время, когда необходимо было принять все возможные меры для усиления роли государства в сфере борьбы с терроризмом. А предоставление статуса беженца и вида на жительство потенциальным и действующим экстремистам, среди которых есть и выходцы из России, стало механизмом формирования закрытых террористических джамаатов — против западной цивилизации.

На этом фоне Запад не принимает предложений России по формированию международной антитеррористической сети. А тем временем религиозные экстремисты и их идеологи уже сформировали четкую парадигму террористических действий не только в Европе, но и по всему миру.

В целом террористический акт, совершенный 14 июля, вписывается в стратегическую концепцию ИГИЛ (запрещенной в России организации), состоящую из трех основных этапов.

Первый этап — это «разрушение и истощение», направленный на подрыв и уничтожение экономики государств и деморализацию общества. Второй этап заключается в так называемом управлении жестокостью и подразумевает систему гибридных мер по устрашению и запугиванию, в том числе и посредством активного информационного позиционирования и продвижения. И, наконец, третий этап можно назвать «этапом усиления». И в этот момент уже начинается создание не только виртуальных, но и реальных джамаатов, в том числе и в странах Европы.

Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время идеологи терроризма приступили к реализации «этапа усиления» своих позиций за счет потенциальных «львов джихада», одним из которых как раз и был водитель грузовика в Ницце.

Принципиальный момент заключается в том, что Европа оказалась чрезвычайно уязвимой перед лицом террористической угрозы. А главная причина кроется в самой системе европейской антитеррористической безопасности в ее нынешнем виде.  Ведь она предусматривает возможность эффективного противодействия большим и заметным террористическим группам и формированиям. При этом, когда речь идет об индивидуальном терроре, система оказывается бессильной.

Российский опыт подразумевает превентивную проработку возможных террористических угроз. Кроме того, весьма эффективным методом оказалась практика так называемого публичного покаяния, которая успешно зарекомендовала себя на Северном Кавказе.

Однако, к сожалению, приходится констатировать, что западные  политические, научные и неправительственные структуры, вовлеченные в процесс антитеррористической борьбы, отвергают положительный опыт России в этой сфере. И если опыт России не будет учитываться и восприниматься мировым сообществом, то, увы, такого рода теракты будут продолжаться.