Андрей Афанасьев:Леонид Петрович, на самом деле тюрьмы эти давно не секретные, об их существовании и так знают. Украина учится у своих заокеанских наставников?

Леонид Решетников: Не только учится, так как абсолютно точно в СБУ работают американские советники. Они появились еще при Януковиче. И в здании СБУ в Киеве для них было выделено несколько кабинетов. А сейчас, я думаю, этажи. Я думаю, они оказывают конкретную помощь в организации секретных тюрем.

А.А:Обмен опытом.

Л.Р.: И они это прекрасно делали в Восточной Европе. И точно так же украинские деятели увлеченно врут, как врали и американцы, когда отказывались от того, что есть секретные тюрьмы ЦРУ.

А.А.:Этакий секрет Полишинеля.

Л.Р.: Да. Конечно, я думаю, что речь не идет об одной-двух тюрьмах, например, в Харькове. Я думаю, что наверняка есть и в Одессе.

А.А.:В Днепропетровске.

Л.Р.: В Днепропетровске и в Херсоне, и в Николаеве. В Запорожье, где не совсем режим укрепился, где есть глухое, но сопротивление. И они существуют и в других местах. Произошла утечка информации, выкинутая на публику. Остальное пока скрывается. Но это, кстати, хороший факт, что произошла утечка. Будут желающие выдать информацию по другим тюрьмам.

А.А.:Леонид Петрович, а зачем вообще нужны такого рода тюрьмы? Чем они отличаются от обычной тюрьмы? Я не думаю, что украинская тюрьма – это курорт. И если там окажешься, тоже не очень будет приятно.

Л.Р.: Смотрите, просто человек захватывается тайно и исчезает. Вы не существуете, вас нет! Вы якобы в тюрьме, вы в тюрьме, вы в наших руках, но…

А.А.:Вне правового поля, получается?

Л.Р.: Вне правового поля. О вас никто не знает. Вы просто исчезли. Пропал без вести человек. Вышел из дома и пропал. Очень удобно для работы этих заплечных дел мастеров. Делай, что хочешь. Бей, пытай, шантажируй. Все, что угодно. Все-таки когда арестовали человека, он сел в тюрьму обычную, нормальную…

А.А.: …Он имеет право сообщить родственникам.

Л.Р.: Конечно, родственники знают, где он сидит. Он может требовать адвоката, может, в конце концов, даже иногда и писать письма. Тюрьма – это реальное государственное учреждение. Те, кто заведует тюрьмой, несут ответственность за человека, туда попавшего. Как бы над ним ни измывались. Но и измываются поаккуратнее значительно. Тайная тюрьма – когда человек просто выхватывается из жизни и исчезает. Он может не вернуться в жизнь совсем. Или вернуться калекой запуганным, что лишнее слово не скажет. Его просто предупредят: ”Где-то что-то скажешь – тебя просто не будет”. Поэтому это американское ноу-хау – может быть, в истории человечества такое было и раньше, но в современном мире это американское достижение. Большое достижение Центрального разведывательного управления.

А.А.:Еще говорили, что на Украине будут жить как на Западе.

Л.Р.: Да, вот они и живут как на Западе.

А.А.:К нам присоединяетсяДмитрий Никонов, член координационного совета Союза политэмигрантов и политзаключенных Украины.Вы лично сталкивались с карательной системой СБУ или просто украинских властей?

Дмитрий Никонов: Лично сталкивался. Я был арестован летом 2014 года, провел несколько месяцев в Николаевском СИЗО. И потом был направлен в тайную тюрьму, как сейчас принято говорить, в СИЗО СБУ в Харькове. Был, к моему счастью, непродолжительное время, чуть больше недели. И после этого через процедуру обмена попал в Донецкую Народную Республику.

А.А.:А можете рассказать, что там было, что происходило?

Д.Н.: Когда находишься в СИЗО, которое относится к пенитенциарной системе Украины, чувствуешь, пускай небольшую, но все равно какую-то определенную правовую защищенность. К тебе может прийти адвокат, ты можешь написать жалобу прокурору, начальнику СИЗО. В секретной тюрьме такого не происходит. Там нас на 16 коек было около 30 человек, спали мы поочередно, и нам действительно сказали: “Вас не существует”. Что бы с вами здесь ни произошло, вас просто нет. Потому что данной тюрьмы не существует. И еще хочу отметить один нюанс. При переводе меня из Николаевского СИЗО в тайную тюрьму СБУ мне была официально изменена мера пресечения. Судья принял решение об освобождении меня из-под стражи и направлении под домашний арест. То есть когда я находился в тайной тюрьме по бумагам следователя СБУ, я должен был находиться под домашним арестом. И участковый приходил ко мне домой и даже написал рапорт, что меня дома нет, и я, находясь в тайной тюрьме СБУ, был даже официально объявлен в розыск. То есть я пропал. Действительно, де-юре меня нигде не было.

А.А.: Да, действительно, вот оно – правовое государство. Мы вас благодарим. Будем надеяться, что такие случаи будут сведены к минимуму, а в идеале – вообще на нет.