Самолеты «судного дня» – это воздушные командные пункты. В случае какого-то ядерного кошмара, такой самолет останется как командный пункт и будет управлять обороной страны. Все уже будет разрушено, а он еще будет действовать. Основное его качество – повышенная живучесть. Высокая функциональность – это обязательно, и самое главное – живучесть. Важно, конечно, низкое энергопотребление, поскольку такой самолет долго должен находиться в автономном полете.

Подобные самолеты всегда существовали, но позволить иметь их у себя на вооружении может далеко не каждое государство. Это по сути самолеты ДРЛОиУ – дальнего радиолокационного обнаружения и управления. «АВАКС» еще их называют. Якунин говорит о более развитых версиях таких самолетов, которые могут иметь на вооружении только передовые армии мира.

Война между нашими двумя странами  крайне маловероятна, потому что оба государства – ядерные державы. Какая может быть война? Опосредованные войны – да, возможны. Вот как в Сирии. Мы поддерживаем законное правительство,  а США поддерживают так называемую умеренную оппозиции, отличить которую от боевиков ИГИЛ (международная террористическая организация, запрещенная в РФ – прим. ред.) не представляется возможным. Мы не видим разницы.

В каких-то направлениях в части современного вооружения Россия обходит США. Например, если говорить о РЭБ, о которых упоминает в своем интервью Александр Якунин, то, применив их  в Сирии, мы буквально потрясли американцев. Они буквально упали в ужасе, сказав: «Русские обошли нас настолько далеко, что их придется долго догонять». Дело в том, что в последние годы американцы вели войны, в которых противник был априори слабо оснащен. Они не представляли, что в России разрабатываются мощнейшие РЭБ, и когда им пришлось столкнуться с ними в Сирии, они были шокированы.

Сегодня мы можем подавлять все, что угодно. Достаточно вспомнить известную историю с эсминцем «Дональд Кук», когда наш самолет пролетел рядом с кораблем и просто выключил все его системы. После этого 20 человек из числа военнослужащих США написали рапорта об отставке – с русскими опасно  связываться.

А вот в части вооруженных дронов мы пока отстаем. Что у нас в свое время произошло с беспилотной авиацией? Мы ею до 2008 года занимались ни шатко ни валко. И только когда произошла война в Осетии, выяснилось, что у грузин на вооружении множество дронов, которые они массово используют. А у нас этого не было вообще. Мы поняли, что нам это необходимо, и тут же Сердюков, чтобы подстегнуть наш оборонно-промышленный комплекс, купил подобные системы у израильтян. Наши тут же сказали, что и сами могут такие делать, и на текущий момент по малым и средним дронам мы уже вышли на должный уровень. Они используются в нашей армии,  в том числе в Сирии. Их номенклатура достаточно серьезная.

С большими ударными дронами дело обстоит хуже. У американцев они давно уже есть. Образцом такого вооружения можно считать MQ-1 Predator («Хищник»). Длина этого дрона 8,22 метра, высота чуть больше двух метров и размах крыльев – 14,8 м. Вес аппарата 1020 кг, дальность полета – 740 км,  а продолжительность полета – порядка 20 часов.

В России пока есть только отдельные экспериментальные разработки, например, ударного дрона «Альтаир». Создало его ОКБ «Сухого» на базе казанского НПО «ОКБ имени Симонова» (раньше называлось ОКБ «Сокол») и компании «Транзас» в Санкт-Петербурге. Заказ на создание был дан в 2011 году, но реально разрабатывать аппарат стали в 2014. Об «Альтаире» известно, что машина весит примерно 5 тонн, может находиться в воздухе без дозаправки до двух суток и летает на высоте до 12 километров, а дальность полетов – до 10 тысяч км. Длина дрона 11,6 м, размах крыльев почти 30 метров (28,5 м – прим.ред.). В этом году показали БПЛА «Фрегат» – такой же тяжелый беспилотник, компания-разработчик «Кронштадт» – «дочка» компании «Транзас».

Мы движемся в этом направлении, и я уверен, что успешно эту программу освоим, хотя конечно затянули с этим. Сейчас бы надо уже должны были иметь такие аппараты в действии,  а не в качестве экспериментальных образцов.

У нас сейчас движение поступательное. Была запущена госпрограмма вооружений 2020. Это дало серьезный толчок нашему ВПК, который получил серьезные деньги и смог запустить фундаментальные программы. Война в Сирии показала, что деньги эти действительно аккумулированы, они никуда не ушли, пошли на развитие нашей военно-промышленной отрасли.