Грозный ответ

В минувшие выходные террористы напали на правоохранителей в Грозном. В ночь с субботы на воскресенье в Октябрьском районе бандиты завладели машиной полицейского, затем проникли в дом его коллеги.

В городе сразу же ввели план «Перехват», заблокировали все перекрёстки. В ответ на требование остановить машину злоумышленники начали стрельбу и сбили стража правопорядка. Ответным огнём четверо были уничтожены, трое ранены. Среди террористов – одна девушка.

Позже, в ходе спецоперации, были обнаружены и нейтрализованы их подельники.

Обращает на себя внимание тот факт, что нападение произошло практически на следующий день после заседания республиканской антитеррористической комиссии, где подводили итоги этого года.

«Большая работа проводится, чтобы не допустить возвращения в республику бандитов, которые участвовали в боевых действиях в Сирии, а также террористов, подготовленных в лагерях смертников, – заявил на заседании Магомед Даудов, председатель парламента ЧР. – Принимаются исчерпывающие меры по противодействию вербовке молодёжи и экстремистской пропаганде через Интернет».

Возможно, своей дерзкой воскресной вылазкой злоумышленники хотели опровергнуть эти выводы и утверждения, но потерпели неудачу.

После завершения спецоперации в Грозном глава республики Рамзан Кадыров в очередной раз заявил, что ни одному «шайтану» не удастся живым покинуть Грозный, если он пришёл с оружием в руках.

«Бандиты в очередной раз попытались ввергнуть в хаос мирный и процветающий город. Они хотели посеять панику, пролить кровь людей, дестабилизировать ситуацию. Но эти попытки провалились благодаря мужеству и отваге наших бойцов, – добавил он. – Террористов настигла позорная и бессмысленная смерть. Так будет с каждым, кто войдёт в Грозный с оружием в руках и попытается пролить кровь».

Слово – учителю

Опыт Чечни в противодействии терроризму эксперты называют уникальным. Её наработки ложатся в основу рекомендаций международных организаций. Вместе с тем полностью оградить молодёжь от влияния радикалов не удаётся. В воскресном ЧП в Грозном участвовали очень юные террористы. Большинству ещё и 20 лет не исполнилось.

«Мы живем в эпоху информационного общества, когда Интернет оказывает большое влияние на умы молодёжи, – говорит Кантемир Хуртаев, председатель общественного движения «Всероссийский межнациональный союз молодёжи». – И противопоставить этому зачастую нечего – воспитательная компонента из работы школы за последние десятилетия была устранена. Нужно её возвращать, потому что главная задача системы образования – воспитание. И эта работа требует от педагогов определённых навыков, знания психологии».

К радикализму, считают эксперты, приводит ряд факторов – диспозиционные, ситуационные и системные. Устранение системных – прерогатива государства. А диспозиционных – задача педагогов и психологов.

Дашь палец – откусят руку?

Общественники призывают к широкому диалогу, в том числе и с теми, чьи убеждения отличаются от общепринятых.

«В последнее время наблюдается тревожная тенденция – правоохранительные органы и органы госвласти практически  не ведут диалог с представителями мусульманского сообщества, которые не относятся к традиционному исламу, их автоматически записывают в неблагонадёжные, – говорит Хуртаев. – Считаю, что нужно вести диалог со всеми, кто находится в правовом поле. Иначе они будут черпать информацию из Интернета, радикализироваться и уходить в подполье. Но здесь нужна особая осторожность».

«Надо вести дискуссию со всеми, кто к этому способен, – соглашается Абдулгамид Булатов, начальник управления по укреплению общенационального единства и профилактике экстремизма на национальной и религиозной почве ФАДН. – Но считать салафитские (ваххабистские) неформальные молодёжные структуры исключительно жертвами действия правоохранительных органов – очень упрощенный подход. Я говорю это не как чиновник, а как уроженец Дагестана, который там прожил больше 30 лет. Я видел, как там зарождался ваххабизм, как он распространялся. Была попытка примирить враждующие течения ислама. Салафитов пытались вытащить из леса и ввести в правовое поле. Напомнить, чем это закончилось? Десятками жертв! Дашь палец – откусят руку. С людьми, которые оказались в рядах радикалов, нужно работать, используя разные подходы».

Мнение

Дамир Мухетдинов, первый заместитель председателя Духовного управления мусульман РФ:

«Можно сколько угодно говорить, что ислам, священные писания не имеют отношения к радикализму, но надо понимать, что экстремисты апеллируют именно к религиозным текстам, правда, толкуют их по­своему. Поэтому для профилактики радикализма нужен достойный,  богословски грамотный ответ на те вопросы, которые ставят радикалы.

Принято считать, что экстремизм можно задавить силой. Но все эти движения находят поддержку не только из­за безвластия и попустительства, но и по той причине, что они ставят реальные вопросы, которые волнуют людей, и дают на них ответы, пусть даже самые примитивные. Нам самим надо всерьёз и искренне ответить на вопросы, касающиеся ислама и современного общества. Как соотносятся исламская идентичность и национальная? Может ли мусульманин быть патриотом светского государства? Каково место ислама в светском обществе? Каков статус других религий России с точки зрения ислама?  Возможно ли плодотворное сотрудничество с его представителями?  Каково место ислама и мусульман в концепции русского мира, евразийства и т.д.? Интегрированы ли мы вообще в стратегию развития России?

Необходимо дискуссионное поле, где рассматривались бы эти темы. Нам надо сформировать интеллектуальное пространство для обсуждений. Безусловно, этим должна заниматься интеллектуальная элита российских мусульман. Свои компетентные ответы она должна транслировать имамам, которые в свою очередь будут передавать их общественности.

Религиозный экстремизм имеет сложную природу, и его профилактика требует системных мер. Одна из них -­ просвещение. Но адекватное просвещение возможно, только если мы сами будем в состоянии дать достойный и богословски выверенный ответ на волнующие людей вопросы. Необходимо выстроить  системную трансляцию исламского знания в его плюралистичной форме от интеллектуальной элиты к массам. Противодействие экстремизму путем идеологической монополизации является контрпродуктивным. Нужна тесная богословская дискуссия с теми, кто готов её вести. Для всех остальных существуют законы Российской Федерации об экстремизме и терроризме».

Комментарий

Артур Атаев, политолог, начальник сектора кавказских исследований Центра исследования проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований:

«С 2015 года появился новый термин – глобальный индекс терроризма. Рассчитывают его, исходя из количества террористических инцидентов, погибших, пострадавших и материального ущерба.

Первое место в мире по этому индексу занимает Ирак ­-10 баллов, наивысшая оценка. В первой пятёрке Афганистан, Нигерия, Пакистан, Сирия. Россия -­ на 28­-м месте.

Количество терактов в России снизилось с 25 в 2010 году до 1 в 2015-­м. По ряду регионов Северного Кавказа ­ нулевые показатели террористической активности.

В чём местные особенности? На снижение террористической активности здесь влияют два основных фактора – сужение социальной базы и вытеснение террористов из региона. Социальная база террористов ­- это люди, которые ещё не вовлечены в деструктивную деятельность, но находятся на заметке у профессиональных рекрутеров.

К особенностям противодействия терроризму на Северном Кавказе можно отнести финансовый бойкот – ­ каналы связи с внешними спонсорами удалось ликвидировать.

Второй важный момент – дегероизация боевиков. Удочка, на которую ловят в соцсетях молодёжь,­ – это героизация террористов. В Чеченской Республике и в Карачаево­-Черкесии работают региональные программы, с помощью которых удалось эти позиции нивелировать».