В Астане завершились двухдневные переговоры представителей сирийского правительства и вооружённой оппозиции. О результатах «АиФ» рассказала Елена Супонина, арабист, советник директора Российского института стратегических исследований.

Александр Колесниченко, «АиФ»: В Астане среди прочего обсуждался проект новой конституции для Сирии. Какой будет страна, если его примут? И примут ли?

Елена Супонина: Насколько мне известно, над этим проектом много месяцев работали российские эксперты, дипломаты, военные. О том, что проект был передан сирийцам, рассказал спецпредставитель президента России по сирийскому урегулированию Александр Лаврентьев. Во многом этот проект похож на действующую конституцию страны. Новшество состоит в большей степени самостоятельности на местах. При этом Сирия остаётся суверенным государством в нынешних границах. Судя по переговорам в Астане, раздела Сирии в качестве возможного варианта решения конфликта (а такие предложения делались на Западе) не хотят его основные участники. Это не подходит самим сирийцам, против выступают и Россия, и Турция, и Иран.

Предлагаемый проект конституции подтверждает территориальную целостность Сирии при проведении некоторых реформ, связанных с предоставлением большей самостоятельности регионам. Этот проект, думаю, один из возможных. Россия не навязывает его, только предлагает в качестве документа, над которым могут работать сами противоборствующие стороны, находя точки соприкосновения по каким-то спорным вопросам. Готовить свою конституцию, я убеждена, должны сами сирийцы.

— Судя по сообщениям из Казахстана, переговоры шли очень непросто. Каков их итог?

— Прежде всего, переговоры в Астане стали бесспорным шагом вперёд в процессе сирийского урегулирования. Результаты выглядят скромно, но на большее никто и не рассчитывал. Сам факт того, что встреча состоялась — уже прогресс. Важно, что в Астане многое произошло впервые, причём в первую очередь благодаря усилиям России.

Во-первых, друг с другом встретились представители правительства Сирии и лидеры части вооружённой оппозиции. До сих пор — в Женеве, где ранее было несколько раундов переговоров по Сирии — между собой общались чиновники правительства и лидеры политической оппозиции. Как выяснилось, «женевские» оппозиционеры, которые в большинстве своём проживают в эмиграции, имеют мало влияния на вооружённые группировки, контролирующие те или иные территории. Поэтому решения Женевы не принимались в расчёт реальными авторитетами, полевыми командирами. В Астане разговор шёл с  людьми, которые действительно могут поддерживать перемирие, а если захотят, то и двигаться к устойчивому миру в стране.

Во-вторых, главными посредниками этой встречи выступили вместе три государства: Россия, Турция и Иран. Турция и Иран, несмотря на множество разногласий, сумели договориться о поддержании перемирия в Сирии прежде всего… между собой. Это важно, потому что каждая из этих стран имеет отношения с противоборствующими сторонами конфликта в Сирии. И опять-таки основную роль в том, чтобы произошло их — Ирана и Турции — сближение, сыграла Россия.

Наконец, третье отличие переговоров в Астане от всех предыдущих встреч такого рода в том, что раньше  контроль над политическими процессами, связанными с Сирией, пытались монополизировать США. Но американцы были либо не заинтересованы в окончании конфликта в Сирии, либо утратили способность работать на местах, что, кстати, было особенно заметно в последние месяцы президентства Барака Обамы. Теперь лидирующую роль играет Россия.

— Почему оппозиция отказалась подписать итоговую декларацию переговоров?

— Итоговое заявление подписали посредники, которые ещё накануне переговоров осторожно намекали, что сами участники, скорее всего, ничего подписывать не будут. Все понимали, что очень важен сам факт этой встречи, и делали всё, чтобы она состоялась. Слишком ещё велико недоверие между противоборствующими сторонами. Участники переговоров, к слову, спорили, ругались, периодически переходили к взаимным оскорблениям. Но нужно иметь в виду, что конфликт в Сирии продолжается седьмой год, иного и ожидать было трудно.

Помимо взаимного недоверия было и несколько других причин, удержавших сирийцев от подписания документа. Например, многие оппозиционеры представляют группировки политического ислама. В черновом проекте документа их оттолкнули слова о «светскости» сирийского государства. Для многих лидеров, представляющих политический ислам, слово «светское» неприемлемо. В итоговом документе нашли замену этому слову, выбрав специфический термин, который с арабского можно перевести как «необходимость построения в Сирии гражданского общества». Этот пример показывает, какие споры ожидают Сирию, после того как рано или поздно конфликт закончится. Но показывает и то, что компромисс при желании найти можно.