Так, 8 и 9 июля стало известно об уходе в отставку министра по выходу Великобритании из Европейского союза Дэвида Дэвиса и министра иностранных дел Бориса Джонсона, являющихся главными идеологами «жесткого» варианта брекзита. Вместе с ними правительство покинули заместитель Д. Дэвиса Стив Бейкер и парламентарий Суэлла Браверман. Таким образом, за несколько дней команда Терезы Мэй лишилась четырех высокопоставленных чиновников (из пяти), отвечающих за выход страны из ЕС.

Такая ситуация связана с неспособностью нынешнего премьера найти компромисс со своими соратниками по наиболее горячим проблемам, связанным с выходом Соединенного Королевства из ЕС.

Переговоры между Лондоном и Брюсселем продолжаются с лета 2017 г., но формат будущих взаимоотношений между сторонами не выработан. На последнем саммите Евросоюза, состоявшемся 28-29 июня, европейцы подписали заявление по брекзиту, где содержится призыв к англичанам – ускорить выдвижение предложений по решению остающихся между сторонами проблем, при том что к октябрю этого года соглашение уже должно быть подготовлено.

Кроме того, реализация курса «Глобальной Британии», избранного в свете брекзита нынешним британским истеблишментом, сталкивается с серьезными трудностями. В частности,  2 июля газета The Sun опубликовала письмо министра обороны США Джеймса Мэттиса от 12 июня, предназначавшегося его британскому коллеге Гэвину Уильямсону. В послании от имени Мэттиса указывается, что Соединенное Королевство должно увеличить свои расходы на оборону для того, чтобы и в перспективе оставаться «особым» союзником Соединенных Штатов в военной сфере: «Такому глобальному игроку, как Великобритания, которая имеет интересы и обязательства по всему миру, потребуется уровень оборонных расходов, превышающий тот, который мы могли бы ожидать от союзников с исключительно региональными интересами». В письме также отмечается, что вскоре Великобритания должна бы поделиться с США четким оборонным планом, который будет полностью профинансирован и позволит руководству Пентагона планировать будущее взаимодействие «особых» партнеров. А нехватка средств, как известно, весьма острый вопрос для британских властей.

Несколько дней спустя после якобы направленного письма главы американского военного ведомства Т. Мэй публично выступила с заявлением, в котором усомнилась в статусе Соединенного Королевства как «державы первого уровня». Это повергло зарубежных экспертов в шок, так как глава правительства весьма недвусмысленно указала на невозможность Британии исполнять взятые на себя обязательства перед партнерами, не говоря уже о самостоятельном наращивании политического веса в отдельных регионах мира. Тогда же она поставила министру обороны Г. Уильямсону задачу «переосмыслить потенциал, необходимый для отражения современных вызовов и угроз безопасности государства».

К двадцатым числам июня министр обороны сообщил, что для модернизации британских вооруженных сил, испытывающих недостаток финансирования с 2010 г., его ведомству требуется еще 4 миллиарда фунтов стерлингов в год. По словам Уильямсона, такие ассигнования могут вытянуть военные расходы Соединенного Королевства до уровня примерно 2,5% ВВП.

А в опубликованном 28 июня докладе комитета Палаты общин по обороне британского парламента содержится еще более впечатляющая информация. Там недвусмысленно отмечается, что в свете новых вызовов и угроз Великобритании необходимо увеличить ежегодные расходы на оборону (!) до 3% ВВП (это составляет приблизительно 80 млрд долларов). По сравнению со слабыми попытками других членов НАТО нарастить оборонные траты до уровня хотя бы в 1,5% ВВП планы англичан немало удивляют.

Вышесказанное означает, что, несмотря на проявляющиеся в последнее время противоречия между Д. Трампом и Т. Мэй, Британия, по всей видимости, продолжит воспринимать США в качестве ключевого союзника, отношения с которым в свете экономической и политической нестабильности на фоне брекзита жизненно важно не только сохранять, но и развивать.

Кроме того, обострение внутриполитической борьбы в Соединенном Королевстве, вероятно, послужит основанием для продолжения жесткой риторики нынешнего британского истеблишмента, нацеленной на запугивание общественного мнения «внешним врагом» в лице России. Для противодействия такому сопернику англичане будут выделять гигантские финансовые средства на военный бюджет и поддерживать свои лидирующие позиции в рамках НАТО.

Пока же в руководстве Соединенного Королевства царит неразбериха. Новым министром иностранных дел Великобритании вместо ушедшего в отставку Б. Джонсона назначен Джереми Хант, министр здравоохранения в правительствах Дэвида Кэмерона и Терезы Мэй, не присутствовавший ранее на руководящих постах в дипломатических службах. Обязанности Д. Дэвиса будет исполнять Доминик Рааб, ранее занимавший пост заместителя министра по делам регионов и местного самоуправления.

Несмотря на скорые назначения, целесообразно учитывать, что  абсолютного большинства в Вестминстере у консерваторов нет (после внеочередных выборов, состоявшихся в июне 2017 г., их поддерживают североирландские юнионисты), и в перспективе неустойчивое положение премьер-министра может еще более осложниться. В такой ситуации нельзя исключать и вотума недоверия премьеру Т. Мэй, для и выдвижения которого необходимы голоса 48 членов ее партии. Вместе с тем для отставки главы правительства и организации выборов нового лидера Консервативной партии потребуется не менее трех месяцев, при том что осенью правительство уже должно выйти на финишную прямую переговоров по выходу Великобритании из ЕС. В связи с этим непосредственно руководящий комитет партии вряд ли пойдет сейчас на риск смены лидера, если только случившиеся отставки не были инициированы внешними силами и не имели своей целью перетасовку всей политической элиты Соединенного Королевства.

 Анна Виловатых – эксперт РИСИ.